Сергей Баландин, генеральный директор Галереи «Виктория»
Какая любимая книга у Сергея Баландина, генерального директора Галереи «Виктория»?
«Одной из важнейших книг для меня стала трагедия Шекспира "Король Лир". Жизнь раз за разом возвращала меня к этой пьесе.
Я прочитал её в школе просто для знакомства с великим драматургом. Через запятую шли "Гамлет", "Отелло", "Буря" и другие произведения, неглубоко понятые в силу возраста и опыта. В институте на филфаке я познакомился со "Степным королем Лиром" Тургенева, где фигура отца, преданного своими дочерьми, пересаженная на российскую почву, стала более понятной и яркой. В памяти до сих пор сцена с сидящим на крыше бывшим помещиком, ругающимся на окружающих, которые норовят спустить его оттуда выстрелами. Спустя 5-6 лет, я, уже будучи школьным учителем, вместе с коллегами оказался в петербургском Малом драматическом театре на спектакле "Король Лир" Льва Додина. До этого, опираясь на самарский опыт, я считал, что театр — скучное место, где люди кривляются и разговаривают с придыханием, и вообще ведут себя неестественно. Но эта постановка вдруг осветила для меня весь космический масштаб "Короля Лира": отцы и дети, закон и хаос, дух и плоть, все было ясно очерчено и выпукло. Для спектакля был сделан особый перевод пьесы — более грубый, передающий площадной дух театра Шекспира. Это резало слух и одновременно звучало как важные приговоры человечеству. Позже, поступив в магистратуру, в рамках предмета "Литература и театр" я пересмотрел множество самых разных постановок "Короля Лира", мысленно возвращаясь к додиновской постановке.
В пьесе есть одна короткая, но запоминающаяся сцена: встреча изгнанного дочерьми отца с сыном, изгнанным своим отцом. Глядя на голого бродягу, бывший король, обращаясь к свите, произносит монолог, который вкратце звучит так: "Вот человек, он ни у кого ничего не взял, чтобы прикрыться, ни у растения, ни у зверя. Будем, как он. Расстегните мне здесь!". В этих словах слышен полный горя и отчаяния рывок к мудрости.
В трагедиях трудно найти "любимого" героя: даже Корделия не вызывает желания ей подражать, если, конечно, не хочешь рассориться со всеми близкими. Помнится, и Лев Толстой в своей разгромной статье о Шекспире упрекал героев в абсурдности поведения, не вызывающей никакого сочувствия. "Король Лир" не обладает житейским психологизмом, эта пьеса о смене вех, о том, как трудно выбрать дорогу, стоя лицом к лицу перед будущим. Для родителей будущее в детях, а для детей будущее (здесь нужна мхатовская пауза) — их родители. И, глядя в глаза своим близким, так хочется сказать: "Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко"».
Что читает Артём Хусаинов, эксперт Федерального агентства по делам молодёжи