Номинация «Рифма города» (поэзия)
Гран-при — Полина Ярыгина
Белый город
Белый город художников и бурлаков,
Город семи рыбаков и сынов Орфея.
Блеском доспеха, не плавясь и не старея,
Солнце сарматов смотрит из облаков.
Долог самарских дней деревянный шаг,
Вмялось предгорье кольцом в соляную душу.
Небо горит соломинкою послушной,
Пряча секреты в алабинский саркофаг.
Волга под кожей встаёт на белужий плавник,
Мечет священных брызг полукруглый бисер.
Я надрываю её кружевные письма,
Я сохраняю древнего моря реликт.
И снятся ладье века кирпича и дров,
Тысячи птичьих ладоней, узнавших вечность,
Я задуваю стих, как церковную свечку,
Строки сжимая окладиной берегов.
1 место — Татьяна Ионова
Старый дом...
Старой Самаре посвящается
Здесь жили, радовались, плакали...
Встречались быстро, на бегу...
И от простуды капли капали...
Теряли... и кляли судьбу...
Любили страстно и неистово...
Пекли на Пасху куличи...
И ждали, как последней истины,
Когда же прилетят грачи?
А дом терпел... скрипел ступенями...
Дверями хлопал по утру...
Он восхищался птичьим пением...
И повторял: «Я не умру!
Я нужен им... я их опора...
Я их надежда, их причал...
В минуты ссоры и раздора
Я их мирил и... привечал.
Я согревал их в лютый холод,
А летом прятал от жары...»
И был тот дом душою молод...
Был безмятежен до поры...
Но, в этом мире все кончается...
Всему отпущен краткий век...
Когда-то страшное случается...
Будь это дом... иль человек...
И он стоит... один, заброшенный...
Стоит, как странник на ветру...
И шепчет, словно завороженный:
«Я память их... я не умру!»
1 место — Илона Ишнязова
Колдовской город
говорят, если доехать до конечной
(на тридцать седьмом до Степана Разина)
можно всплакнуть
чужими слезами:
остроугольный восторг
копеечный —
сразу
с бешеными глазами.
по седым переулкам гудящим
с ласковыми наличниками
и хмельными домами парящими
пахнущими фабрично.
по церквям и мечетям белым,
сотканным из
ледяного савана.
по бычкам и коровкам смелым,
купленных
в
придорожную сауну.
2 место — Вадим Сергеев
Промокший город
Я этот город, кажется, люблю,
Из труб заводов вытекает блюз
И манной кашей стелется над Волгой.
На крышах снег, а под ногами грязь,
Но ветер не устанет повторять
Слова воды в четверостишных волнах.
Здесь каждый третий Фет или Рубцов
Потомок бурлаков, купцов, стрельцов,
Но дышит небом в переливах улиц,
И небо растекается в словах…
Живое слово! И душа — жива!
И волны как живые встрепенулись
И выгнулись в протянутую кисть,
Как часть бетонной городской строки,
Как часть палитры отраженья в окнах,
В которых небо обрело приют…
Мой спящий город, я тебя люблю!
Таким весенним и таким
промокшим!
2 место — Ирина Чикирис
Город на жемчужных берегах
Снится мне город на жемчужных берегах,
он проплывает в моей памяти
тарелкой теплого супа в маминых руках
и солнечные блики весело играют на
взолнованной кромке изумрудной скатерти..
А возникает великолепный город,
мой город на жемчужных берегах,
когда остатки тихих мыслей я достаю,
как перламутровые ракушки
из песчаной шкатулки Царева кургана
и бережно раскладываю в ячейки моей памяти..
Меланжевые брызги утренней Волги
рассыпаются спелым арбузом с Троицкого рынка
и собираются в тот день,
когда меня за руку вело мое счастье и улыбался каждый,
кто шел нам навстречу, вышивая орнамент
вдоль чугунного кружева набережной...
Апельсиновая луна зацепилась за Ладью,
как мои мысли еще пытаются ухватиться за реальность,
а из затуманенных берегов детские руки с моими тропинками
протягивают мне душитый чай...
3 место — Владислав Терентьев
Самара-бабушка
Трубный дым оладушком стелется над пристанью,
Чайки крик отчаянный в небесах застыл.
У Самары-бабушки все секреты вызнаю,
Кто куда отчаливал и откуда плыл.
Городок торговый наш – Иоанна вотчина,
Проливала старица море горьких слёз.
Пусть Самара-бабушка сказками попотчует
Про ватагу разинцев да крутой утёс.
Люд гудит и топает по вокзальной площади,
Раньше звал извозчика, подвезти просил.
По булыжным цокали ездовые лошади,
Нынче по асфальтовым мечутся такси.
Во церквушках маленьких предки Богу каялись,
Под могильным камушком память залегла.
Храмов белокаменных с той поры добавилось,
И Самара-бабушка бьёт в колокола.
Переулки старые звали меня Владушкой,
И о них по памяти я стихи пишу.
Дорожу Самарою – старенькою бабушкой,
Тополиной замятью вместе с ней дышу.
Вновь стою у пристани, жизнью ей обязанный,
По мосту гудящие мчатся поезда.
Что-то не дописано, что-то не досказано…
Доскажи, бурлящая волжская вода.