2 место — «Не разлей вода», Инесса Воробьёва

«Не разлей вода», Инесса Воробьёва (грустно-комичная лирика, трилогия)

Самарская область, Самара

Часть 1. «Лошадиная история»

Я ехал к вам: живые сны

За мной вились толпой игривой,

И месяц с правой стороны

Сопровождал мой бег ретивый.

(А. Пушкин)

— Ты на лошади-то умеешь ездить?

— А то, — ответил Серёга и вспомнил свой давний и единственный опыт катания на коне.

Ещё пятилетним пацанёнком его посадили на необъезженного жеребца большие мальчишки. Они занимались в конноспортивном клубе на краю села, и вся окрестная малышня завидовала им и приходила смотреть на тренировки будущих наездников. Лошади были безумно красивыми и грациозными, с подстриженными гривами и умными карими глазами. А их всадники свысока взирали на маленьких ротозеев и отпускали обидные шутки.

— Эй, чумазый, хочешь прокатиться? А если боишься, иди отсюда, не отвлекай спортсменов, — крикнул долговязый подросток в новых синих трико.

— Хочу! Хочу! — ответил Серёжка, хотя ужасно боялся то ли лошадей, то ли больших мальчишек.

Он ловко нырнул под деревянную поперечину калды и выскочил на манеж. Произошло это во время перерыва, когда инструктор ушёл в конюшню, а ребята сгребли с площадки в сторону навоз и водили лошадей по кругу на длинных кордах. Серёжка смотрел широко открытыми голубыми глазами на возвышающихся над ним коней, которым он был чуть выше колена, и детский рот сам собой открылся, не произнеся ни звука.

Долговязый остановил жеребца, и тут же несколько рук подхватили пацанёнка и закинули в седло. Серёжка изо всех сил вцепился в шею могучего животного и зажмурил глаза. Конь от неожиданности сделал несколько скачков и, потоптав передними копытами, взбрыкнул и встал на дыбы. Время для мальчонки потекло медленно или же совсем остановилось. Его руки, подобно крыльям, раскинулись в стороны и поплыли над запрокинутой головой в магическом танце. Тело, как в замедленном кино, сделало воздушный кувырок и начало поворачиваться на бок, и уже ноги поплыли высоко над головой, выписывая в небе причудливые узоры. Затем, благодаря земному притяжению, плашмя, с широко открытым ртом Серёжка мягко шлёпнулся в кучу свежеубранного навоза, хорошо удобренного конской мочой. Было не больно, но очень обидно. Время потекло с прежней скоростью, поднимать лицо и вставать не хотелось. Со всех сторон слышалось дикое «ржание», но не лошадей…

…Серёга тряхнул головой, и воспоминание исчезло. Цель оправдывала средство. А она была самая что ни на есть великая, почти неземная. Любовь! Первая! Для пятнадцатилетнего парня не существовало на свете ничего важнее встречи с «принцессой» из соседней деревни.

Он встретил её ещё неделю назад и сразу влюбился по уши. Почему «по уши», он не знал, но горели они ярче маков, что в палисаднике у бабы Маруси.

В прошлые выходные у них в районном центре проводился смотр художественной самодеятельности, съехались танцевальные коллективы с ближайших сел и деревень. Студентов техникума, в котором учился Серёга, привели на концерт в Дом культуры для заполнения зрительного зала. На сцене творческие коллективы сменяли друг друга, все они были в ярких костюмах, хорошо пели и танцевали. И вдруг нашего героя, как током пробило — в зажигательной «Калинке-малинке» солировала восхитительная красавица и лукаво подмигивала именно ему. Или это ему так казалось, или хотелось. Но как только закончилась музыка, Сергей, не раздумывая, выскочил на крыльцо Дома культуры, чтобы не пропустить понравившуюся незнакомку. Уши горели, он с трудом успокаивал дыхание.

На площади стояли автобусы, поджидавшие артистов. Сергей мысленно гадал, на котором из них приехала «принцесса», и подбирал слова для знакомства. Надо заметить, что был он, как говорится «первый парень на деревне» — высокий, статный, с голубыми глазами и мягкими, отращёнными по моде 70-х, кудрями, немного застенчивый и романтичный. Многие девушки из техникума заглядывались на такого молодца, но его сердце не ёкало.

И вот на площадь среди галдящих подружек выпорхнула она, в лёгком летнем сарафане и с распущенными волосами. Девушка несла на плечиках танцевальный костюм, направляясь к автобусу. Сергей, забыв заготовленную фразу: «А что вы делаете сегодня вечером?», рванул к ней наперерез.

— Девушка, разрешите Вам помочь?

— Светлана, — сказала красавица и передала парню чехол с платьем.

Пока они шли до автобуса у Серёги в голове проносились фантастические картинки, где они со Светой гуляют вдоль речки, обнимаются в парке на скамеечке, кружатся на площади — она у него на руках в прозрачной фате, летящей по ветру. Мозг влюблённого героя рисовал красочные мыслеобразы, а язык в это время сбивчиво бормотал про комсомол, про сессию, про то, как ему понравилось выступление ансамбля и что-то ещё… Девушка понимающе улыбалась.

— Светлана, когда мы ещё увидимся?

— Приезжай на танцы в Малую Каменку, — сказала Света, кокетливо пожав плечами, и добавила, — в субботу.

Она поднялась в автобус, дверь закрылась. Сергей с рассеянной улыбкой на лице махал вслед удаляющемуся транспорту.

Неделя тянулась бесконечно… Хорошо, что Пашка заходил по утрам перед экзаменами и забирал его в техникум. А то ведь и сессию можно завалить. К тому же друг пообещал поехать с ним на танцы.

— Пашка, а как мы в Каменку доберёмся, ведь у нас даже велосипедов нет?

— Лошадей возьмём в Солонцовке, — успокоил Сергея однокурсник. Он вообще умел легко решать всякие проблемы и сводить к юмору сложные ситуации.

Если бы не Пашка, у Серёжи, наверное, как говорят психологи, надолго осталась бы детская травма падения в навоз. А так ничего!

…Он поднял лицо, слёзы текли по щекам, размывая грязь и конские отходы. Вытереть их было нечем. Не глядя в глаза свидетелям «позорного» происшествия, мальчонка добежал до ближайшей колонки и вымыл лицо и руки. К матери идти не хотелось. Он побрел на небольшой песчаный пляж реки Сок. Там в тени ивняка по щиколотку в воде в одних трусах шлепал незнакомый курносый Серёжкин сверстник, по крайней мере, такого же роста.

— Не реви! Будет и на нашей улице праздник! — весело сказал мальчик.

— А я не видел тебя на нашей улице, — удивился Серёжка, но плакать перестал.

— Да это отец так мамке говорит, когда она грустит. Меня — Пашка зовут. Пойдём купаться!

Река в этом месте не глубокая, с песчаным янтарным плёсом. Красота, да и только! Мальчишки плескались, дурачились, гоняли ногами мальков и ловили лягушек. Но и не забыли постирать штаны и рубашку, потерев о песок. Так у Серёжки появился закадычный друг Пашка…

— Паш! У тебя что, знакомый конюх в Солонцовке?

— Нет. Там на ночь лошадей стреноживают и пускают пастись в загоны. Мы их потихонечку заберём, а потом вернём.

«Сопрём», — подумал Серёга, но промолчал.

В субботу вечером парни двинулись в путь — на танцы в Каменку. Это сейчас на автомобиле, да по новой дороге до Малой Каменки езды двадцать минут. А в семидесятых без какого-либо транспорта — полнейшая авантюра! Но это для тех, у кого крылья любви не выросли. У Серёги — выросли.

Он вскочил на лошадь, благо рост у него высокий, ноги длинные. Поэтому коня, который повыше, Павел дал ему, а сам на лошадке поменьше поехал впереди. В сумерках масть плохо видна, но точно не белая. А Сергею хотелось предстать перед Светланой «принцем на белом коне». Ну ладно, на гнедом тоже пойдет.

Ехать без седла, хоть и с уздой очень неудобно. Не проскакав и нескольких метров, «влюблённый Ромео» упал с коня, больно ушибся и нецензурно точно озвучил это действие. Его понятливый друг поменялся с ним лошадями, чтобы кавалер не сильно вывалялся в пыли перед свиданием.

Преодолев по «пьяному» мосту реку «наездники» ускорили ход. Ещё пару раз Серёга слетал с лошади, но уже не так больно, так как успевал подставить ногу. Он, конечно, слегка испачкался и поцарапался, но это ерунда. Тем не менее, подъезжая к деревенскому клубу, где его должна была ждать «юная принцесса», Сергей выпрямил спину и стряхнул с кудрей веточки и траву.

Но слазить с лошади не пришлось — вожделенный объект его мечтаний приближался к месту танцев, оседлав заднее сидение мотоцикла и обняв руками мотоциклиста. По ветру развевались девичьи волосы, запах которых всю прошедшую неделю кружил Серёге голову. Светлана помахала всадникам рукой и крепче ухватилась за владельца 25-ти лошадиных сил блестяще бордовой «Явы».

«Техника взяла верх над природой... И никакой, даже самый быстрый конь, не обгонит мотоцикл… Девушки любят победителей…» — обрывки мыслей мучили незадачливого кавалера всю обратную дорогу. Сами собой всплыли строки из грустного стихотворения Пушкина.

Я ехал прочь: иные сны...

Душе влюбленной грустно было,

И месяц с левой стороны

Сопровождал меня уныло.

Друг ехал молча и заботливо помогал Сергею подняться, когда тот несколько раз падал с лошади, жаловался на царапины на спине и больнючие мозоли на тех местах, которые должны были расположиться в седле, а сейчас бились костями о круп при каждом шаге животного.

Парни преодолели «пьяный» мост, отпустили лошадей, которые двинулись в Солонцовку, а сами пошли вдоль реки в сторону родного села.

— Да, плюнь ты на неё, — нарушил молчание Пашка, — будет и на нашей улице праздник! Пойдём купаться! 

Часть 2. «Бык-парашютист»

— Паш! Что там твоя делает?

— «Сам себе режиссер» смотрит. А чё?

— Дуй ко мне! Беда случилась. Только жене не говори, куда пошёл, — Сергей положил трубку и стал ждать друга.

Сергей Петрович и Павел Михайлович дружили уже почитай сорок лет, с тех пор, как дошкольниками познакомились на берегу речки, протекающей вдоль села. Вместе рыбачили, гоняли в футбол, жгли костры и хулиганили, как все мальчишки. Вместе пошли в техникум, отмазывали друг друга перед родителями и преподавателями. Однажды даже украли коней, чтоб съездить на танцы в соседнюю деревню.

Серёга стоял посреди двора, вспоминал их с Пашкой многочисленные приключения и точно знал, что друг сейчас примчится и выручит его из грустно-комичной ситуации, которая произошла прямо с утра.

Выйдя из дома, заботливый хозяин пошёл кормить скот, домашних птиц и животных. Он с детства любил и жалел зверушек и природу. Крупных рогатых у них с женой было трое: две коровы и молодой бык. Сергей подцепил вилами сено и понёс в хлев. Коровы мирно жевали вчерашний корм. «Быка нет… Во дворе нет, на огороде нет… Ворота заперты. Забор целый... Где бык?», — варианты мелькали в голове, а сам генератор мыслей резво метался в поисках рогатого беглеца. Видать, Сергей Петрович вчера коровник забыл запереть.

Дело было в конце лета, и молодой бычок «нагулял» живого веса килограмм двести пятьдесят и выглядел довольно-таки мощным животным. Не иголка, чтоб потеряться в крестьянском хозяйстве.

Сергей сначала не обратил внимания на приоткрытую дверь сарая, но затем решил проверить и это предположение. Помещение небольшое, спрятаться негде. Быка не видно. «Погреб!» — пробила невообразимая догадка. Крышку подземелья жена открыла для просушки перед закладкой овощей и консервов. Она как раз огурцы солила и закатывала в банки под весёлые комментарии по телевизору Алексея Лысенкова. Она вообще любила передачу «Сам себе режиссер» и мечтала послать ведущему какой-нибудь сюжет, разумеется, с участием мужа. Благо поводов он давал немало — со своим другом Пашей они всё время «вляпывались» в дурацкие истории, а Лена с Сашей (так зовут жену Павла) над ними подшучивали.

Серёга подошёл к краю квадратного проёма в полу сарая. Заглянул в погреб. Рогатая скотина мотала башкой и тупо разглядывала прошлогодние банки с соленьями и вареньями, стоящие на полках. «Только бы жена не вышла из дома, — подумал «бедный» крестьянин, — ведь тут же прибежит с видеокамерой». У Лены всегда была наготове камера Panasonic с большими кассетами, которая ставилась на плечо и весила около четырех килограмм. «Прославит» ведь на всю Россию», — почесал затылок Сергей и стал звонить другу.

Пока Павел ехал на помощь, Серёга перебирал в голове пути решения проблемы: «То ли вытаскивать бычка целиком и живого? То ли заколоть и вытащить по частям? То ли оставить там до холодов, выкармливать в погребе и заколоть зимой?» Все варианты казались хлопотными и нереальными. Приехал Пашка.

— Конечно, вытащим. Не вопрос! — похоже, в Пашкиной голове проблемы вообще не уживались, он всё решал легко и с юмором.

Мужики вбили крюк в потолочную балку сарая, прикрепили лебёдку и натянули металлический трос. Один конец пристегнули к трактору, который Серёга пригнал из гаража. Тягач готов. Как закрепить «груз»? Рогатый потерпевший начал заметно волноваться. На второй конец троса надели крюк. В сарае нашёлся брезентовый полог от старой палатки.

— Отлично! То, что надо! — констатировал Пашка. — Сейчас подсунем полог под брюхо скотине, закрепим на крюк троса и потихонечку потянем.

Так и сделали. Серёга сел за руль трактора. Но вот беда — снаружи не видно, что происходит в сарае, тем более в погребе.

— Слышь, Михалыч, стань на пороге — будешь говорить, когда тянуть.

— Тяни!

Трактор рывком двинулся с места, трос натянулся. Бык оторвался от пола. Замычал.

— Тяни сильнее!

Серёга ускорил ход. Испуганное животное затрепыхалось в воздухе. Бык головой ударился о край погреба, его массивная задняя часть перевесила, и бедняга выскользнул из полога. В процессе полёта он крушил деревянные ступеньки ведущей вниз лестницы. Трактор, потеряв груз, налегке врезался в новый металлический забор, недавно справленный хозяином. Сергей Петрович расстроился.

— Пашка, ну его к чёрту! Давай зарежем!

— Ну, нет! — Павел Михайлович не привык сдаваться после первой неудачи. — Вытащим!

Серёга надел болотники, для Пашки тоже нашлись резиновые сапоги. По остаткам лестницы они спустились в погреб, смачно удобренный жидкими испражнениями испуганного животного. Бык жалобно мычал.

— Видать, не хочет, чтоб зарезали, — согласился Сергей.

И мужики покрепче обмотали увесистое тело брезентовым пологом. Но вторая попытка тоже не увенчалась успехом. В самый ответственный момент ткань, с одной стороны, треснула и порвалась. Бык шлёпнулся в погреб и осерчал. Он разгромил стоящие по краям банки, скинул их на пол, перемешивая копытами солёные огурцы, рассол, варенье, деревянные щепки и битое стекло.

— Ничего-ничего! — подбадривал Пашка. — Сейчас усилим полог брезентовыми ремнями автомобильного троса. И дело пойдёт!

Серёга достал из багажника старой «копейки» брезентовый трос. Мужики, перемазанные в вонючей смеси, которую бык натоптал, закрепили ремни так, что точно не выскользнет. С третьего раза вытащили. Освобождённый узник, не поблагодарив спасателей, убежал в свой коровий дом и лёг там, как ни в чём не бывало.

Друзья заглянули в погреб.

— Ленка меня убьет.

— Может, не заметит, — предположил Павел, он никогда не сомневался в наилучшем исходе любого дела.

Вооружившись лопатами и большими мешками для строительного мусора, друзья, как смогли, выгребли невообразимое месиво. Широко открыли и подпёрли дверь сарая, чтобы «амброзия» выветрилась. Сложили мешки в ковш трактора и сапоги туда же. И уже хотели потихоньку выехать, ну если, конечно, на этом транспорте можно проехать неслышно.

На порог вышла Ленка.

— Привет, Паш! Ты чё тут?

— Привет, Лен! Да вот… зову твоего мужа на речку съездить, а то зима скоро.

— А… — засомневалась Серёгина жена. — А трактор зачем завели? (Речка-то протекала через два квартала от их дома).

И не дожидаясь ответа, добавила:

— Серёж, помоги банки в погреб спустить — я огурцов насолила.

— Ленок, не торопись, — ответил муж, — давай, когда вернусь, обязательно спустим.

— Мы место под новые банки уже освободили, — уточнил Пашка.

И друзья вырулили за ворота, пока Лена не увидела погнутый забор и не надумала сходить в сарай.

— Серёга, а правда, — поехали купаться! Будет на нашей улице праздник! 

Часть 3. «Козья морда»

Понял я, что в детстве снег пушистей,

зеленее в юности холмы,

понял я, что в жизни столько жизней,

сколько раз любили в жизни мы.

(Е. Евтушенко)

Сергей Петрович вышел из здания арбитражного суда на Самарской площади и направился к автобусной остановке, чтоб добраться до автовокзала, а затем и до родного села. Жара была неимоверная! Да еще и настроение не радовало — судебные тяжбы надоели фермеру до смерти.

— До смерти, — повторил вслух Серёга и вспомнил вчерашний день.

Вчера хоронили его друга Пашку, с которым они были «не разлей вода» уже шестьдесят лет. Павел Михайлович хоть и считался пенсионером, последнее время работал в сельском техникуме. Его любили и студенты, и преподаватели, поэтому народу на похороны пришло много. Серёга не смог даже толком попрощаться с другом. После поминального обеда Александра Ивановна (Пашина жена) поблагодарила собравшихся и раздала носовые платочки, как положено по старинным обычаям. Мужчинам достались синие с белой окантовкой, женщинам — белые с синей каёмочкой. Сергей, получив подарок, засунул его в карман брюк и тут же про него забыл.

— Платочек, — обрадовался Серёга, достал вчерашний подарок и вытер вспотевший лоб.

Не дойдя до остановки, он свернул в магазин. Купил бутылку «Волжанки» и выпил почти половину полуторалитровки. Остатки вылил себе на голову. Вода, намочив волосы, стекла по лицу на кудрявую бороду. Серёга большой мужицкой ладонью вытер глаза, а спасительным платочком высушил шевелюру и растительность на подбородке. Причёска, надо заметить, у него была знатная — белые волосы возвышались над головой мягкими густыми волнами, а по бокам соединялись с такой же седой бородой. Прямо «Дед Мороз и лето», как в старом советском мультике.

Слегка приободрившись, Петрович дошёл до остановки. Встречные прохожие улыбались ему и показывали большой палец, торчащий вверх из сжатого кулачка. Жест «Всё хорошо!» даже при палящем солнце улучшил крестьянину настроение. Серёга поднялся по ступенькам автобуса и добрался до середины салона. Пассажиры улыбались ему и вежливо пропускали. «Надо же, какие в Самаре приветливые люди — улыбаются все. Наверное, седину уважают», — не успел подумать Серёга, как мальчик-подросток уступил ему место у окна. Доехав до автовокзала, повеселевший Сергей пересел в пригородный автобус, который повёз его в районный центр.

И в этом автобусе люди улыбались Петровичу. «Наверно, узнают!» — думал Сергей и тоже улыбался в ответ. Впереди его ожидало около часа пути, и можно было погрузиться в добрые воспоминания. Ещё с утра его спутница по жизни Елена Сергеевна, перебирая в шкатулке украшения, достала позолоченные механические часики советских времён и одобряюще подмигнула ему. «Хорошая у меня жена — строгая, но понимающая», — подумал Сергей Петрович и стал глядеть в окно…

…Серёга с Пашкой, отработав в период летних каникул в стройотряде, возвращались из Куйбышева в родное село. Друзья после службы в армии поступили в сельскохозяйственный институт (сокращенно СХИ). Сергей — на животновода, Павел — на механизатора. Каждым летом, сдав экзамены, парни со стройотрядом ездили на возведение коровников в селах и деревнях области. И вот — долгожданные каникулы.

Имея на руках по тем временам приличную сумму денег, довольно мужественный внешний вид и жизнерадостное настроение, парни неизменно притягивали к себе женские взгляды. Оба высокие и крепкие — служба в армии сформировала им красивые фигуры: Серёга чуть повыше и постройнее, с вытянутыми чертами лица и русыми волнистыми волосами; Пашка — пошире в плечах, с круглой улыбающейся физиономией и картошкообразным носом, за спиной — гитара. Одеты были друзья в новенькие джинсы и приталенные светлые рубашки, под которыми явно угадывались рельефные мышцы.

— Слышь, Серый, — начал озвучивать свою идею широкоплечий весельчак, — вчера звонил мамке на работу. Она сказала, что к ним на практику прислали двух молодых медсестёр.

Пашина мама трудилась в центральной районной больнице и хотела, чтобы сын стал врачом и приносил людям здоровье и радость.

— Ну? — заинтересовался Сергей.

— Пойдём знакомиться?

— Пойдём!

Прямо с автостанции с рюкзаками и гитарой ребята двинулись в больницу. Счастье улыбнулось им — на крыльце стояли две миловидных девушки в коротких белых халатах.

— Это вы к нам на практику прибыли? — вступил в разговор Павел.

— А вы что, на прививки пришли? — пошутила одна из медсестёр.

— Шприцы и спирт готовы, — подхватила другая.

Друзьям понравились весёлые девушки, они быстро познакомились с ними и договорились о встрече. Подружек звали Елена и Александра. Целый месяц участники неугомонного «квартета» в свободное от медицинской работы время проводили вместе: гуляли, пели песни под аккомпанемент Пашкиной гитары, купались в речке, носили девчонок на руках, и, конечно же, между ними завязались романтические отношения. Сами собой образовались пары: Паша с хохотушкой Сашей, а Сергей с лирически настроенной Леной. Тут неожиданно осень подкралась — ребятам надо было ехать учиться в Усть-Кинельский в институт.

— Серёга, — у Павла возникла новая идея, — давай устроим прощальный пикник. А когда девчонки совсем расстроятся, мы им сделаем предложение руки и сердца. В следующем году свадьбы вместе сыграем.

— Ну, ты — гений, Пашка! Давай гульнём! А что делать надо?

— Купим шампанское, увезём девчонок на лодке в сторону Солонцовки. Там есть место с красивой полянкой и тарзанкой. А ночью будем лежать в лодке, смотреть на небо и загадывать желания. Говорят, в августе самый сильный звездопад.

— Где лодку возьмём?

— На Соку под мостом всегда чьи-то лодки привязаны.

«Сопрём», — подумал Сергей, но возражать не стал. А вслух сказал:

— Надо бы девчатам подарки купить.

Сказано — сделано. На следующий день поехали в Куйбышев за подарками. Купили любимым девушкам одинаковые позолочены часики на позолоченных металлических браслетах, упакованные в картонные коробочки. Подарки очень дорогие, но и повод не пустяковый, а самый что ни на есть ответственный — на всю жизнь. По дороге прихватили шампанское и конфеты, Пашка купил матери несколько пакетиков синьки для стирки халатов и других медицинских принадлежностей. Сложили покупки в моднючий полиэтиленовый пакет, на автовокзале сели в пригородный автобус…

…Сергей Петрович ехал, сидя у окна, и думал, что это было, как вчера. Так же светит солнце. Также приветливо улыбаются пассажиры. В руках такой же пакет. Такой же, да не такой. В восьмидесятые годы прошлого столетия красивые импортные пакеты с пробитыми ручками были большой редкостью, стоили на вещевых рынках дорого, и достать их удавалось не многим. Но эти препятствия не для Пашки, он демонстративно щеголял с фирменным пакетом «Мальборо» с харизматичным ковбоем на картинке.

…В предпоследний день каникул самонаречённые женихи, «арендовав» у местных рыбаков лодку, подгребли к краю села, где в условленном месте их ждали не ведающие о своём счастье невесты. На дне лодки стояли котелок с замоченным для шашлыка мясом, канистра с водой и лежал брезентовый полог от палатки. На нём горделиво возвышался импортный пакет с ковбоем снаружи и целым праздничным набором внутри: шампанское, коробочки с часиками, а также садовые яблоки и сливы, с грядки огурцы, помидоры и зелень, купленные печенье, конфеты и не отданные в больницу пакетики с синькой.

На крутом яре над речкой, неподалёку от Солонцовки, разложили праздничный стол, то есть брезент. Бутылку шампанского закопали в прибрежный песок, чтобы остыла. Есть не хотелось. Пашка предложил пойти прыгать с тарзанки и нырять в речку. Идея была дружно поддержана. Но тут Серёга заметил небольшое козье стадо, мирно гуляющее по лугу. Пастуха с животными не видно, зато крупный бородатый вожак гордо нёс свои рога над белыми спинами козочек.

— Давай-ка, от греха подальше продукты уберём, — сказал другу опытный животновод Сергей. Он хорошо знал козьи повадки по беспардонному пожиранию человеческой еды.

Крышку к котелку с мясом парни примотали изолентой, а драгоценный пакет подвесили на веревке к дереву на высоте вытянутой руки. И довольные собой пошли догонять девчонок, которые спустились к воде.

Чтобы нырнуть с тарзанки, нужно было подняться на крутой берег, раскачаться на руках, держась за горизонтальную палочку, привязанную к ветке осины длинной верёвкой, и над серединой реки раскрыть ладони. Ныряли по очереди, увлечённо и весело, под шутливые комментарии балагура-Пашки. Он хоть и не стал врачом, зато своим цветущим видом и молодецким задором мог вылечить кого угодно.

И вдруг, заливистый девчачий смех прервал внезапный крик.

— Стой, козья морда! Не трожь, козья морда! — голосил на обрыве Сергей.

Вся компания мигом взобралась на берег. Перед неподготовленными зрителями разворачивалась красочная картина. А для Серёги время растянулось в длинную-предлинную резиновую киноленту, где кадры медленно сменяли друг друга.

Слева Пашка плавно прыгал по воздуху в сторону их импровизированного стола. На брезенте на задних ногах стоял козёл. Передними копытами он опёрся о дерево, на котором висел пакет с нагло улыбающимся ковбоем. Ноги рогатого самца скачками передвигались вверх по стволу, узкая морда с белой трясущейся бородой настойчиво тянулась к пакету. Резким рывком козёл боднул заветную цель!

И, словно из новогодней хлопушки, на брезентовый стол, как из рога изобилия, посыпалось содержимое пакета. Помидоры падали маленькими бомбочками и, разбиваясь вдребезги, орошали собой «скатерть», яблоки и огурцы, ударяясь о землю, подскакивали и катились в разные стороны, печенье, конфеты и сливы покрыли брезент сплошным липким слоем. Вокруг «стола» в считанные мгновения собрался весь блеющий гарем. В центре в зените славы стоял предводитель козлиного стада. Он был синий! И башка, и борода, и часть спины покрылись красителем для стирки медицинских халатов. Козы аппетитно чавкали, двигая челюстями в разные стороны.

С бедного Серёги спало оцепенение. Рядом с ним Лена с Сашей покатывались со смеху. Друг Пашка остановился у края брезента, глядя на сервировку пикника. Невесть откуда взявшийся пастух, меланхолично отгонял стадо от свалившегося с неба пиршества. А в голове у Сергея звонко тикали маленькие женские часики.

И… О, чудо! Часики остались целыми! Картонные коробочки, конечно, козы погрызли. Но часы! Отсвечивали на солнце облизанными позолоченными боками.

— Ничего-ничего, — сказал Пашка, — будет и на нашей улице праздник! Сейчас шашлыков нажарим! — и он удалился в перелесок за дровами.

Девушки никак не могли удержаться от смеха и продолжали веселиться, подшучивая над «женихами». Серёга приводил в порядок место для пикника и тайком очищал дорогие в прямом и в переносном смысле подарки. Перед его глазами то и дело мысленно возникала довольная козья морда с синей бородой…

— Сергей Петрович, что это с вами? — спросила знакомая продавщица в магазине около автостанции и засмеялась.

— А что? — уже насторожился Серёга: «Почему они все смеются?»

— Да, вот! Смотрите сами, — сказала она и дала Сергею косметическое зеркальце.

Из отражения в маленьком круглом оконце на Петровича смотрело уже немолодое, удивлённо вытянутое лицо, обрамлённое ультрамариновой бородой и синими волосами.

— Ну, Пашка! Ну, шутник! Вот это «козья морда»! — повторял Сергей, переминая в руках синий носовой платок с поминок по его другу Михалычу, и шёл на речку.

Умывшись, Серёга сел в тени ивняка на берегу Сока и долго смотрел, как шаловливые босоногие мальчишки гоняли в воде мальков и ловили лягушек. 

Чемодан промолчал. Он всегда был умный.

***

На другой день Колыван пошёл в магазин и купил сандалии. Продавщица Вера вынула коробку, поглядела на него поверх очков и сразу всё поняла.

— Вам куда такие?

— На юг.

— Тогда вам ещё панаму надо.

— Панама — это страна.

— Это ещё и головной убор.

— Нечего стране на голове делать.

Панаму он всё равно посмотрел. Белая была слишком нарядная, будто для человека, который всю жизнь ел аккуратно и не спорил с сантехниками. Синяя понравилась больше, но Колыван сказал, что подумает. У него была привычка думать над вещами, которые уже решил купить.

Дома он примерил сандалии с носками. Постоял перед зеркалом. Ноги выглядели так, будто собрались в отпуск отдельно от него и теперь стеснялись.

— Ничего, — сказал Колыван. — Там, может, все такие. Южные тоже люди.

Во дворе у подъезда сидела Надька Ермакова. Жила она в соседнем доме с матерью. Мать работала то в магазине, то на уборке, то ещё где-то, потому что деньги у Ермаковых не задерживались: только появятся — сразу бегут по своим делам. Надьке было одиннадцать. Девочка была худая, серьёзная, с таким взглядом, будто взрослые уже много раз обещали ей хорошую жизнь, а она всё ещё ждала расписания.

Она рисовала мелом на асфальте море. Море вышло синей полосой, солнце — жёлтым кругом, а пальма была похожа на ёршик для бутылок.

— Это что у тебя, метла утонула? — спросил Колыван.

— Пальма.